НАМ – 40!

(Заметки по поводу нашего юбилея.

Правда памяти)

Передовая статья, которую мне доверили написать 40 лет назад мои однокашники и друзья по редколлегии журнала «Вопль», называлась так же, как и эта. С единственной разницей: вместо торжествующего восклицательного знака в заголовке был вопросительный. Язвительный, как мне сейчас кажется, текст мой был о круглой годовщине альма матер – университета имени Кирова. В статье я подвергал сомнению успешность пути в несколько десятилетий этой «кузницы кадров».

Основания для таких умозаключений у меня были – это и постепенное погружение универа в интеллектуальную глухоту и бюрократическую беспросветность, и торжество посредственностей и откровенных стукачей, и засилье земляческих связей и протеже по национальному принципу, и просто административные репрессии про- тив скромного вольномыслия. Впрочем, это была неизбежная политика Советского Союза, распространявшаяся на национальные окраины империи. Мы ведь тоже не жили в безвоздушном пространстве: кое-что знали из слухов, из «голосов». Сами думали о том, что мир может быть иным – более богатым, раскованным и свободным. (См. мои заметки «От Вопля к Слову»). К тому же, я ведь приехал из Восточной Германии, тогдашней ГДР, где у меня была возможность смотреть настоящее, западное телевидение – трансляции шли из-за «железного занавеса», кото- рый там был весьма прозрачным.

Предшественником нашего журнала была не только легендарная стенгазета «Журналист». О ней можно и нужно сказать особо. Когда я поступил на факультет, примерно через полгода или позже, меня привлекли к участию в оформлении этой замечательной газеты. Мои старшие товарищи (помню не всех) Олег Квятковский, его жена Татьяна Квятковская, Фархад Ибрагимов, Татьяна Азовская, Лариса Будневич, многие другие приняли меня равным среди всех. Я помогал оформлять это издание, не подверженное критике и цензуре официоза. Помню ночи напролёт за подготовкой и реализацией этого безумного по тем временам проекта. Пили портвейн, закусывали килькой в томате и чёрным хлебом… Утром вывешивали газету, состоявшую из трёх десятков листов ватмана формата А1. Собирался весь университет – наши журналисты, географы, юристы, химики. Как мне кажется, все они учились в нашем главном корпусе, на Кирова, 136…

Кажется, в 1972-м начались гонения на наших лучших преподавателей. Под разными предлогами заставляли покидать универ Тамару Мадзигон, читавшую нам историю русской литературы XVIII–XIX веков, её отца – невероятно глубокого специалиста по зарубежной литературе, ветерана войны Михаила Мадзигона, стилиста и филолога Фаину Стеклову, энциклопедиста, литературоведа Израиля Смирина, корифея древнерусской литературы Александра Жовтиса. Надо быть честным: антисемитизм в то время уже набирал силу.

И тогда у нас на факультете и на филфаке случилось собрание. Написали открытое письмо в «Правду», «Труд», в ЦК КПСС – выше некуда – и послали, помню, через центральный телеграф. Результат не замедлил сказаться. Через несколько дней нас начали вызывать на беседы в деканат, увещевали, объясняли, что мы поступили неправильно… Понятно, что этим наши кураторы, деканы и прочие функционеры только добавили масла в огонь наших размышлений о том, что происходит. Правда, эти письма были задолго до происхождения «Вопля». Но капля камень точит… Мне это помнится в череде событий, предшествовавших нашей авантюре.

Нынче бывшему КазГУ, а ныне КазНУ исполняется дважды по 40. Я давно не бывал в Алма-Ате, не знаю, чем дышит и как живёт универ. Конечно, он стал иным, как и время, пришедшее на смену коммунистическим химерам. Сокурсники мои стали кто редакторами, профессорами, докторами наук, кто чиновниками во власти, а кто и вовсе ушли в лучший мир… С дистанции времени нам видно сейчас, что своим фрондёрским журналом мы сделали негромкий тычок в ту самую стену, которая рухнула через 17 лет после первого «Вопля». И я нисколько не жалею об этом тычке.

Сегодня, 15 января 2014 года, в день 80-летия КазГУ, я оказался на вернисаже моего друга фотохудожника Сергея Буданова во дворце культуры ВЭФ. Увидел даму азиатской внешности, подошёл. Оказалось – бурятка. Общались с ней вначале по-латышски. Потом открылось главное: она училась в КазГУ в одно время со мной… Ну, на два года позже…На филфаке. Имена Тамары и Михаила Мадзигонов, Александра Жовтиса, Израиля Смирина, Фаины Стекловой для нас звучали паролем! Это было фантастическое событие! Поверьте: прожить больше трети века в Риге и не знать про однокашницу, а потом встретить на вечеринке – это дорогого стоит!..

Нам – 40! Мы по-прежнему живём в том времени, где хлеб вкуснее, воздух чище, вода слаще. Мы – племя, восхотевшее свободы. Мы к ней стремились. Мы её получили. Пусть это чувство поймут наши дети, внуки и правнуки. Ради этого стоило жить…